Статья

Янв21

Бизнес-образование в Британии и вообще…

Бизнес-образование штука довольно любопытная. Речь о нем однажды уже заходила, и рискуя быть уличенной в самоплагиате, я все-таки повторю мысль, что его целью являются не знания о мире, а знания о себе. Т.е. если вы романтичны, вы можете удариться в религию, если вам нечего делать (и некуда деть деньги) в психоанализ, а если вы существо практическое и приземленное, то единственное место, где можно почерпуть знания о себе, это МВА.
И да, от всех прочих форм обучения любым возможным знаниям, накопленным человечеством, бизнес-образование отличается тем, что оно не изучает сферического коня в вакууме. Для тех, кому нравится мир абстрактных идей и изящных концепций, есть масса иных мест, где можно получить удовольствие. Бизнес – не про концепт, а про то, почему концепт не работает.
А вообще МВА – миленькое занятие. Наше, жутко понтовое, точно было миленьким. Даже с дикими гусями, которые норовили сожрать лаптопы. Теоретически гуси были перелетными, а в реальности они были типичными островными мигрантами – зашли на минутку, остались пожить навсегда.
Самой большой прелестью были однако даже не гуси, а то, что делать в бизнес-школе можно все. Уголовные преступления, разумеется, не в счет, но если речь не идет о racial aggravate assault, то в целом все. Это часть идеологии «у нас нет учебника с ответами в конце». Успех приходит в разных формах, и если вы чувствуете, что вам хочется посидеть на люстре или порисовать котов, и это не оскорблят ничьих расовых, религиозных или гендерных чувств, ну и сидите на люстре с вашими картинками.
По крайней мере именно это нам пытались впихнуть в первую неделю. На второй, убедившись, что курс понимает английский по крайней мере на уровне простых предложений, всем раздали 200-страничный фолиант, озаглавленнных Правила поведения. Уже тот факт, что это фигню раздали, а не выдали в качестве ссылки, заставил народ насторожиться – загубленные леса Амазонии нас беспокоят, и «подумай, нужно ли тебе это распечатывать?» украшало все принтеры в ареале распространения диких гусей.
Отчасти 200-страничный документ был данью островным традициям, которые требуют иметь множество правил, регуляций и запретов на все случаи жизни (еще одна традиция – их никогда не соблюдать). Однако кроме детально разобранных случаев того, что делать нельзя и что за это будет – само по себе любопытно, но не в этот раз – там была длинная, украшенная графиками и таблицами часть, которая привлекла всеобщее внимание.
Через еще неделю, выданную на ознакомление с Code of Conduct, народ, собравшийся на встречу с деканом, распирало от вопросов.
Дело в том, что часть, которая вызвала самые большие вопросы, была про то, как будет оцениваться наши успехи и получим ли мы в итоге заветную степень, за которой все и тут собрались (очень облегчает миграцию, прямо таки очень. Для работы на фиг не нужна, но Home Office улыбался при ее виде до ушей).
— Здесь ошибка, — первым поднял руку выходец из Индии, чье полное имя не выговарилось и было сокращено до Санжай.
— Очень интересно, — закивал декан. – И где вы нашли ошибку?
— Согласно п. 24-39, части 2 параграфа 48 и еще сто восемнадцати упоминаниям, сдать экзамены не представляется возможным.
— Это еще почему? – оживился декан Алекс, который был специалистам по корпоративным финансам и питал страсть к точным наукам.
— Арифметически невозможным, — гордо заявил Санжай, у которого тоже все было в порядке с точными науками.
— Невозможным как?
Сдать экзамены, согласно документа, действительно было невозможно. Т.е. возможно, наверное, но для того, чтобы пройти курс, надо было набрать 50 баллов, а экзамен, даже в самом лучшем случае, давал максимум 30. Даже и 30 не давал, потому что система была устроена таким манером, что для получения высшего балла надо было не просто правильно ответить вопросы теста, но еще и обладать специальными достижениями из списка, явно содранного с сайта Нобелевского комитета.
— Действительно невозможно, — лениво согласился декан.
— Когда мы получим новую редакцию? – не отставал Санжай.
— Никогда. Сдать все можно. Вы просто не дочитали до второй части.
До второй части мы дочитали. Вторая часть как раз и создавала проблемы.
При зачислении на курс всех образом поделили на группы. Девушки из третьего мира были сеяны как на теннисных турнирах, поскольку нас мало, все остальные – генератор случайных чисел.
Ознакомившись в первый же день с группами, случайные люди собрались, посмотрели на тех, с кем якобы вынуждены делить не понятно что, пришли к выводу, что мы друг другу не нравимся категорически, и решили, что за исключением единственной обязательной встречи мы больше никаких мероприятий совместно проводить не будем.
Не нравится, это, надо заменить, плохое опредение. Слабое. Не «не нравится», а «у меня с этими людьми нет ничего общего».
Чем круче бизнес-школа, тем больше она завернута на разнообразии и тем больше класс напоминает зоопарк с наиболее экзотичными животными, которых только можно собрать в самых труднодоступных местах планеты. Да, там всегда есть примерно 30% профессиональных карьеристов, обычно из числа местных с хорошим образованием. Остальные… Среди наших сокурсников были правозащитник из Уганды, мать семерых детей (одного она подкармливала грудью на лекциях) из Малайзии, алжирский наемник из Иностранного легиона (и, вероятно, он не только там отметился), фермер-свиновод, зеленая активистка из числа боевиков за права картошки, мастер игры на ритуальных барабанах, бортпроводник, скалолаз, лоббист из Белого дома, нефтяник с буровой, хиропат и все остальные в том же духе. Добавьте к этому, что этих людей либо вообще не говорит по-английски, либо говорит на том, что в их краях считается английским, различается по возврасту лет на 20, прибыло из разных стран и культур, и часто со своими предрассудками (расовые и религиозные предрассудки бывают у всех, не только у белых), то вы, вероятно, начинаете понимать, как невозможен контакт. Для полноты ощущений нам не хватало только инопланетянина, и тогда да, тогда все предпосылки для всех имеющихся на Земле кофликтов уже налицо.
Если эти люди просто ходят рядом, их, пусть и осторожно, еще можно было терпеть. Допустить, что от этого караван-сарая зависит будущее…
Никогда.
Но таблицы и графики, иллюстрирующие кто, почему и сколько баллов получит, свидетельствовали как раз об обратном. Единственным – и даже не сложно достижимым – способом получить степень была «групповая работа».
Арифметика – а единственное, что мы практически все знали, это базовые правила сложения, вычитания, деления и умножения – говорила о том, что групповая работа была даже больше чем сдать. Согласно несложным вычислениям, получалось, что абсолютный идиот, и к тому же невезучий идиот, получающий на индивидуальных тестах ноль, все-таки может получить зачет за курс, если его группа заработала не выдающуюся, но высокую оценку.
— Мы можем перейти в другую группу? – воскликнул не кто-то один, но все в один голос.
— Нет.
— Но…
Список причин, по которому каждому из нас надо было срочно избавиться от тех, с кем связал нас глупый компьютер, и прибиться к людям, которые сулили нам приятную легкую жизнь, занимал бы три страницы, но вы его можете сами домыслить.
— Теперь можно? – спросил почувствовавший себе представителем народа Санжай после того, как мы наконец-то закончили с перечислением.
— Теперь нельзя.
— А если….
Следующие полчаса занимал список еще более экстравагантных или просто не вошедших в первый причин, по которыми никто и никогда не будет даже писать на одном кукурузном поле с нашими якобы товарищами по несчастью.
— Если так, то можно? — с надеждой спросил Санжай, которого стала несколько утомлять роль спикера парламента.
— Если так, все равно нельзя. Вообще-то время обедать. Если у кого-то еще остались причины, пожалуйста, изложите их в письменной форме и отправьте на электронную почту. Все ваши заявления обязательно будут рассмотрены в двухнедельный срок.
— И удовлетворены?
— Абсолютно нет. Но у вас есть право жаловаться.
Сообразив, что разговаривать с Алексом на тему перехода в другую группу было также пользительно, как вести этот разговор с бетонным забором, общественность решила пойти другим путем. Не может же школа не видеть, насколько безумны и бредовы их идеи?
— В моей группе никто не знает английского. Как мы будем общаться?
— О, это совсем несложный язык. На нем вполне успешно говорит много миллионов идиотов, так что однажды его все выучат. Если вас не устраивает естественное течение событий, вы можете организовать для своих согруппников языковые курсы.
— Но они не хотят ничему учиться!
— Но вы можете их убедить.
— Но их нельзя убедить! Их можно как-то заставить?
— Заставить? Нет, заставить нельзя. Категорически. Каждый имеет право делать все, что заблагорассудится, если это не нарушает право остальных делать то, что им хочется. Заставить нельзя. Вы можете их убедить.
— А вы можете их заставить?
— Нет, не можем. Мы не занимаемся глупостями, если мы будем заниматься глупостями, когда мы будем пить чай?! Если вас не устраивает положение, вы можете жаловаться. Вам за это ничего не будет. В принципе ничего.
— Но если они не хотят ничего делать, как мы будем жить вместе? Нам надо как-то организоваться!
-Крайне верное замечание. Вам надо как-то организоваться. Если вы как-то организуетесь, все будет значительно удобнее.
— Нужно ли нам в группах устроить демократическое голосование, выбрать лидера, и как-то следовать?
— Это было бы неплохо.
— Это урок демократии?
— Позвольте, никто ничего не говорил про демократию. Демократия была бы удобной. Но если вам больше по сердцу другие формы правления… Можете устроить тиранию. Или анархию. Можете дружить. Можете не дружить. Можете развлекать себя дворцовыми переворотами каждую неделю. Мы хотим видеть двух случайных людей, которые могут представить ваш групповой проект, а как уж вы внутри себя разбираетесь… Как хотите. Свобода.
— Но ведь это несправедливо!
— Жизнь несправедлива.
— Что вы пытаетесь доказать?!
— Что никого нельзя уволить.
— Уволить можно! На раз-два. Все знают.
— Все? Пожалуйста, поднимите руки, кто работал в большой серьезной европейской компании?
Сколько-то рук. Не много, но сколько-то.
— Вы можете кого-то уволить? Вы можете уволить своего коллегу, или начальника, или подчиненного, если вы менеджер? Вы властны над дураком из соседнего отдела? Даже не уволить, но взять на работу того, кто нравится лично вам? Вы можете повлиять на человека, живущего в соседнем доме? На водителя автобуса из-за которого вы застряли в пробке? На школьного учителя, который 20 лет назад не научил человека, который вам не нравится, грамоте?
Растерянное молчание.
— Но в кино…
— Где-то можно. Большинство из вас как-то приткнется в этой стране, и будет жить по правилу «никого нельзя уволить». Те, кто поймут, что они категорически не могут жить с этим… Такие тоже будут. Для вас есть свой бизнес, есть то, что можно делать самому или в узком кругу. На этом тоже можно нажиться. Есть другие страны, где уволить, наверное, можно. А вообще в жизни никого уволить нельзя. Из жизни точно нельзя. Приходится жить с кем получилось, и делить результаты нажитого с теми, кто их заслужил и кто не очень. Главное – придумать как в этом несправедливом мире жить. Но вы же умные, вот и придумывайте. А у нас уже 10 минут как обед.

Мне, кстати, повезло. Пошипев друг на друга для приличия, мы все-такие решили пойти по пути демократии, избрав нашим лидерам самого тихого, незлобливого и ненавидящего любой контакт с человеческими особями ирландского юношу Эгана. Это было мудрое решение, потому что идельный лидер не должен вопить, кидаться из стороны в сторону, или, не дай бог, иметь какие-то идеи, а должны быть смирным, ленивым, добродушным, и, желательно, все делать сам. Обидеть такую нежную душку никак нельзя, и поэтому, видя, что наш бедный ослик никак не справляется в одиночку с проектами и презентациями, мы ему потихонечку помогали. Так все и обрели себе заветную степень, это оказалось легко и приятно.
Кто-то тоже пошел по пути демократии. Кто-то так до конца курса и бился за власть. Кто-то оказался в компании с двумя жутко умными выпускниками Итона, и так и сдал все, никогда ничего не делая, и просто следуя в форватере, а кто-то вынужден был делать асболютно все, потому что товарищи по группе так и не смогли решить, кто за что отвечает.
Несправедливо. Не по заслугам. Но жизнь не справедлива. Уволить в крупной компании, как показывает уже личная практика, действительно никого нельзя, да и мой годовой бонус зависит от того, с какими результатами мы закончим год в Бразилии и Сербии, хотя я малейшего представления не имею, что именно мы там делаем. Повезло – хорошо, не повезло… Значит, не повезло.
Но это не про корпортивные терки, кому-то интересные, а большинству нет. Это про мир, где никого нельзя уволить. Вообще никого.
Кому-то это представляется слабой версией. Есть, в конце концов, ледокол на ядреной тяге, он никого не спрашивает. Есть лидеры, команда, правильные люди на правильных местах, все идут в одну сторону, лед крушится, бастионы падают, крепости вывешивают белые флаги.
Но в этом разница между сокрушить и изменить, между «до основания» или повесить занавесочки.
Менять мир имеет смысл только если из него никого нельзя уволить. Тогда становится важно то, что вокруг. К крушению льдов, это, конечно, никакого отношения не имеет, это, скорее, как кот гнездиться – посмотреть, все ли вокруг правильно, умять постельку, три раза сменить позу, подумать, хорошо ли, погрузиться в сон. К этому миру имеет смысл присмотреться внимательнее. В нем могут оказаться скрытые достоинства. В нем может быть коробочка как раз под размер попы, и совершенно неожиданные люди, которые любят котиков.
Мир, в котором никого нельзя уволить, очень медленный. Но и уволить в ультимативной форме, по принципу «нет человека, нет проблемы», в нем тоже нельзя.
Есть такие, кому медленный мир совсем не подходит. Ну, что же делать – их тоже уволить нельзя. Будем гнездиться вокруг них. В них ведь тоже есть польза. Мы ее разглядим со временем.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

[an error occurred while processing the directive]