Статья

Июн26

Британское, очень британское.

На Острове живут существа странные и загадочные, и их обряды и верования вызывают много вопросов у пытливого ума.
У хоббита, к примеру, очень специальные отношения со своей территорией. Он ее любит, причем практично и настолько, что расстаться с предметом своей страсти он не может даже на минуту. Нет, нет, я понимаю, что украшать национальным флагом бетономешалку абсолютно нормально (а чем ее еще, позвольте, украшать?), но настойчивое помещение Union Jack повсюду, включая дамские трусики и домик для собаки вызывает у части меня определенные вопросы. Другая часть моего мозга, впрочем, способна дать на них ответы – и девичьи, и собачьи жопки вещи в принципе приятные, и почему бы не сделать их еще более приятными, снабдив их четким знаком Made in Britain? Логично ведь, правда?
Несколько менее логична является идея славить Ее Величество во время футбольных матчей, хотя в этом тоже есть свои рациональные соображения. Ну, не футбольную же сборную славить? А так долгие лета, Your Majesty, у вас чудесные шляпки, за них можно болеть совершенно безболезненно, потому что по шляпкам мы впреди планеты всей и даже спорить за превосходство в части шляпок с нами не надо – в этой игре мы чемпионы на сто лет вперед, и своих позиций не сдадим.
В этом контексте уже не выглядит странно попытка заманить больше женщин в армию. Зачем? Как зачем? У нас много конных парадов, и девушки отлично справляются с задачей заплетать косички и делать маникюр лошадям. Да, вот они, солдаты и, главное, солдатки НАТО, уже скачут на гнедых, а главное, с маникюром, лошадях прямиком в Воронеж. Или у лошадей педикюр?
Изучать повадки и обычаи можно долго. Тем более, что занятие — это относительно безопасно, потому что традиции людоедничать на Острове нет.
Много странного делает хоббит, и все же самые странные отношения у хоббита с погодой.
Погода, в принципе, играет в общественной жизни функцию, сходную с монархией. Ее задача – сплочение нации. Но если монархия обычно позитивна (шляпки), то погода есть трудность, которую мы постоянно героически преодолеваем.
Зимой мы героически преодолеваем шторма, а в особо суровые годы даже снега и морозы. В этот момент мы героически забиваемся в норы и героически внепланово обнимаемся с домашними животными и кормимся, потому как геройство ведет к большому расходу энергии, и не голодными же нам подвиги совершать.
Летом… Лета у нас нет. Это все знают. Мы, разумеется, оптимистично покупаем барбекьюшницы и надувные бассейны. После этого мы с тоской смотрим через оконное стекло, как они мокнут под дождем. Пессимисты вдобавок к этому запасаются утепленными резиновыми сапогами, подштаниками с начесом и ветровками необъятных размеров, чтобы на два свитера налезали. Пересекаясь, эти множества покупают так много всего ненужного, что нашу экономику пока даже Брекзит не повредил. Брекзит штука временная, а погода и стаскивание в нору ненужного хлама – духовная опора и духовная же скрепа Хоббитленда.
Анекдот про девочку, катавшуюся на коньках, не шутка, но самый доступный способ коммуникации. «Да, вот такое у нас лето», сообщают со стоическими улыбками друг другу мокрые пассажиры общественного транспорта. «А что еще можно было ожидать? Это лето!» говорят запыхавшиеся в результате короткой перебежки от машины до подъезда офисные служащие. «Подождите, это еще не сезон отпусков. Когда все уйдут в отпуск, еще и не такое будет».
Летом нам себя жалко. Мы знаем, что лета у нас нет. Разумеется, жаловаться публично на такую несправедливость было бы неправильно. Правильно – шутить. Мы шутим, и, смыкая ряды, проникаясь общественным духом и впитывая запах мокрой шерсти, готовимся вместе пережить любую напасть.
Разумеется, иногда у нас случаются теплые дни. Если в случае ядерной войны эвакуация может помочь, то мы спасемся. Просто не надо говорить людЯм, что на нас летить русская ракета, а надо сказать Heatwave. По этой команде происходит немедленная эвакуация населения из мест его массового скопления в другие места, которые в секунду становятся новыми местами массового скопления (поскольку часть желающих застревает в процессе перемещения, то местами массового скопления становится весь Остров). Небеса распахиваются, крыши кабриолетов опускаются, газоны заполнятся якобы работающими босоногими банкирами с лаптопами, младенцы, коты и собаки покрываются толстым слоем солнезащитного крема, и, окутанные облаком угарного газа (это сосики жарятся), мы дрейфуем в океане до следующего циклона.
Та часть моего головного мозга, куда еще не вросла шляпка, понимает, что все это полная лабуда.
Разумеется, у нас есть лето. Обычно оно начинается в начале апреля и заканчивается в конце ноября, хотя лето в декабре или марте тоже не редкость. В этот момент ртуть на термометре достигает отметки +18, откуда ее нечем уже не сдвинуть вниз.
Умеренно тепленько и вполне себе мокренько очень нравится растениям. Настолько нравится, что самый что ни есть традиционный пейзаж средней полосы в местном исполнении выглядит слегка потусторонним. В умеренном, влажном и неагрессивном климате березки с рябинками не только вырастают до немыслимых размеров, но еще и делят помещение с какими-нибудь тропическими рододендронами, которым погода тоже подходит, превращая курско-полтавский пейзаж в игру «найди семь отличий».
И все это зеленое великолепие только и ждет одного погожего дня чтобы объяснить филологам, лингвистам и прочим, примкнувшим к них отщепенцам, почему в английском всего одно базовое слово для зеленого. А потому, красивые мои, что для этого зеленого никакого словаря не хватит. Когда у нас лето, у нас действительно лето.
Но пока по команде Heatwave мы не понеслись в ближайший супермаркет за бургерами и солнцезащитным кремом для нежных кошачьих ушей, мы ждем. Наши, растущие на глазах газоны и живые изгороди, тоже ждут. Кажется, что они совсем не против. Кажется, что как есть, им тоже неплохо.
Может и нам, того? Поучиться и тоже в гладиолусы записаться?

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *