Статья

Июл23

Россия это Мордор или Азкабан?

Вот тут как-то по пути из Гвианы в Гвинею, в зоне дорожных работ и ограничения, никем не соблюдаемого, скорости до 50 миль в час, у меня случилось озарение. Мне стало кристально ясно, почему мне не нравится, когда бывшее мое отечество называют Мордором.
Нет, я не против Мордора. Я тоже птенец гнезда Саурона с глазками на стреме и носиком, чующим запах падали с любого отдаления.
Меня в Мордоре раздражает неточность.
Правильное слово – Азкабан.
В Азкабане, о котором мы все знаем старания Дж.К.Р. заключенных не пытали каленными щипцами или, по последней моде, засовыванием паяльника в жопу. Условия содержания в Азкабане были с формальной точки зрения приемлимыми, питание трехразовым, и даже потолок не тек. Ужасом Азкабана было то, что над ним парили дементоры, чья единственная функция была высасывать из существования любую радость.
Все, что происходит в России плохо, так или иначе. Все мерзко, подло, грязно, уродски и идиотски. В России можно только ненавидеть (всех), а любить, сострадать или даже относиться по человечески нельзя ни к кому. Почему мне, в конце концов, должно быть жалко пенсионеров, которые миллионами собираются, чтобы праздновать (!) день начала войны, но не могут собраться даже сотнями, чтобы протестовать против пенсионной реформы? Мне, прошу пардону, курицу должно быть больше жалко, хотя курицу я ем без всяких угрызений совести – тупая тварь, может год без головы прожить и погибнуть, попав под машину, что немудрено, учитывая, что головы у нее нет,и видеть она не может; она даже испугаться не может, у нее органа нет для таких сложных эмоций.
Но то, что все плохо, это даже не самое плохое. Самое плохое, что, судя по моей ленте, в России стало грешно радоваться. В приличных кругах, конечно, там, где еще остались люди вменяемые, совестливые, разумные, или хотя бы обладающие инстинктом самосохранения. Нельзя радоваться, когда за слово убивают, когда человек, обвиненный в вымышленном преступлении, умирает в тюрьме или скоро будет (это про Сенцова и не только), когда больных детей нечем лечить, когда старым нечего есть, когда коррупция, воровство и общее безумие достигли стадии прямого и неприкрытого людоедства. Нет, мы должны бороться, хоть как-то, хоть кто чем может, хоть садовым инвентарем, но мы последний бастион, и если даже он падет… «Суровые годы проходят в боях за свободу страны», короче.
Я с вами, комрады. Я почти во всем с вами. У нас есть только одно, но существенное, разногласие. Я думаю, что если перестать радоваться, то тогда все превратиться в Азкабан совсем и бесповоротно. Я думаю, что самое страшное, что может случиться с человеком, это потеря умения замечать хорошие вещи. Приятные. Славные. Веселые. Глупые, но правильно глупые. Милые. Толстенькие и тяжелые, как игрушечный лемур, которого я однажды видела в магазине на Патриарших.
Нет, надо совершать ошибку и выходить из комнаты – без притока свежего воздуха и солнечного света развиваются анемия и рахит. Просто нельзя видеть только плохое. Когда долго видишь что-то плохое, пропадает способность видеть хорошее, а вместе с ним и любая надежда. Зачем? «И кому оно нужно, это добро, если всем дорога в золу?» И если все зола, то есть ли разница, от чего она зола, или от кого, или она еще зола, или уже пыль радиактивная?
…Мой двоюродный дед под конец жизни стал религиозным евреем. Т.е. евреем он был с самого начала, разумеется, а вот религиозным стал под конец. Он был старостой синагоги, не пропускал шаббатов, и требовал, чтобы ему никогда не разглашали рецепты приготовления блюд, потому что съесть что-нибудь некошерное, веря, что оно кошерное – одно, а зная, что некошерное – другое.
Еще он провел в лагерях тридцать лет и дважды потерял семью – детей, внуков, всех. У него была такая жизнь, что о ней не надо писать роман – не выдержит роман этого.
Понятия не имею, был ли дед Моше знатоком Торы: я не знаток, мне не судить. Но по его научению, я до сих пор верю, что самым страшный грех в жизни – грех потери радости. «Отвергая дарованную тебе радость, ты отвергаешь Его», поучал Моше, и переключался торговку помидорами и креативные ругательства, без которого на южном рынке нельзя было совершить ни одной покупки.
Мое религиозное воспитание началось и закончилось дедом Моше. Я никогда не испытывала интереса к религии: то ли существо я приземленное и не склонное к экзистенциальным поискам, то ли потому, что я очень давно нашла все, что мне нужно.
Радость. Любая радость. Радость вкусной еды. Радость веселой компании. Радость открытия (и закрытия). Радость того, что что-то получилось, и что-то выросло, и что-то зацвело, защебетало, замурлыкало. Да, и радость того, что ваша футбольная команда, за кого бы вы ни болели, победила. Почему нет? Потому что нехорошо, неприлично, и надо быть серьезным, взрослым, ответственным, и в этот трудный час…?
Не надо. Т.е. надо, но не ценой радости. Нельзя приглашать дементоров на чай, даже на порог их пускать нельзя. Они еще хуже, чем Иеговины свидетели и люди, которые пытаются поставить вам новые стеклопакеты.
Самая доступная и демократическая радость, разумеется, кот. Кот может быть собакой, или вараном, или питоном Толиком – все пойдет, если он котик в душе. Он даже старым трамваем может быть — чем трамвай не котик, в самом деле? Я лично котов а-натюрель, конечно, предпочитаю. Мягкий, теплый, похрапывающий кот.
Котики. Всюду должны быть котики. Больше котиков, хороших и разных, своих и чужих, бывших, настоящих и будущих, белых, черных, рыжих, пятнистых, породистых, беспородных. Котики в хорошие дни, котики в плохие дни, чтобы ни случилось – котики, как воплощение радости простой, доступной, трогательной (кота отлично трогать), урчащей, такой, которой делиться не переделиться, которая всегда под ногами ошивается, которая здесь, но сама по себе, потому что она котик.
Котики – политический стейтмент. Котик – два пальца, показанные мирозданию, судьбе, отечеству, плешивому, всем. Не, че, думали достали? А вот хрен вам, у меня котик есть, и если одного не хватит, у нас целый арсенал котиков. Мы котиками кого хошь забъем.
Есть котики – живем. Нет котиков – и все, камера в Азкабане заперта, ключ выброшен, и серыми тенями дементоры летают.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *